Концерты,
Фестивали
+7 916 586 71 88 volga60@inbox.ru
Директор +7 916 283 20 15 89162832015@rambler.ru
официальный сайт
 
 

Пресса

Добрые дела Ольги Кормухиной

Бунтарка, однажды ярко заявившая о себе, с годами она только набирает обороты. Проходя путь воина, черпает мудрость у окружающего мира, и ни в коем случае не изменяет себе, не остается равнодушной к происходящей действительности. Ольга пишет новый альбом, колесит по городам и весям с гастролями, и готовит дебют для детского фестиваля в Угличе, тем самым возрождая традиции российской империи, потому как судьба Отчизны и патриотичность для нее явно не пустые слова.

- Ольга, сегодня модно заниматься изучением своей родословной, а я где-то читала, что у вас дворянские корни, и ваш фамильный особняк в родном Нижнем Новгороде ныне превращен в музей, это верно?

- Нет, эту легенду создал Артур Гаспарян (смеется). Что-то вроде у меня есть благородное в происхождении, мама из семьи старообрядцев, из Керженских лесов, но я, честно говоря, не восстанавливала генеалогическое древо. Просто мама работала в музее, находящемся в старинном особняке города Горького (Нижнего Новгорода). Кстати, позднее она создала и много лет возглавляла музей деревянного зодчества народов Поволжья, куда приезжали именитые гости. Поэтому буквально с младенчества я была избалована встречами с первыми людьми страны, иностранцами. Мама общалась с государственными деятелями, космонавтами, послами, профессурой зарубежных стран. Помню французскую журналистку, с которой мы, правда, в моем уже зрелом возрасте, живо обсуждали Достоевского, Чехова, и она даже как-то сочувствовала упадку русского духа в культуре. Это как раз то, к чему я отношусь очень строго.

- Несмотря на то, что отец у вас работал инженером, он обладал прекрасным голосом, и вместо колыбельной на ночь, пел вам романсы и арии из опер. Видимо любовь к музыке уже тогда у Вас стала зарождаться…

- Не иначе. Он пел мне классику, без всяких скидок на нежный возраст. Голосом обладал необыкновенной красоты, люди плакали. И у отца была громадная нотная библиотека, и я ребенком, аккомпанируя себе на фортепьяно, перепела все теноровые партии, которые слышала. Там был и Ленский, и Вертер… Возможно, эти мои первые шаги сыграли свою роль в моей такой совсем не женской манере пения. Плюс ко всему и голос у меня довольно густой – нижний обертон теноровый и на верхах присутствует. Студентки-вокалистки рассказывали, что когда брали мои песни, то были удивлены высоте нот, то что «ре» второй октавы звучит, как «си». Надо сказать, что не только в детстве у меня была тяга к мужским партиям, я и позже, в юности, когда уже увлеклась роком, современной музыкой, пела легендарные композиции таких культовых групп, как «Квин», «Лед Зеппелин», «Ди Перпл», «Назарет».

- Тем удивительнее звучит ваше признание, что в музыкальную школу вы ходили из-под палки, только ради мамы. Отчего так?

- Мне не нравились будничная рутина, уроки, требующие дисциплины. Не хватало тогда понимания, что эти систематические знания, которые дает классическое музыкальное образование, необходимы для движения вперед. Но все, что я не доделала в музыкальной школе, я потом доработала в Гнесинке, на эстрадно-джазовом факультете. Например, если подростком ненавидела сольфеджио, вечно сбегала с занятий, то в институте уже по-другому на него взглянула.

- Но странно, что после музыкальной школы вы поступили в ГИСИ им. Чкалова на архитектурный факультет…

- За это тоже надо маму благодарить (улыбается). Она же тесно дружила с выдающимися архитекторами нашего города, была очарована этой профессией, и меня к ней склоняла, благо с рисунком у меня было все в порядке. Она ведь и отца, несмотря на его уникальный голос и предложения пойти в консерваторию, уговорила трудиться в более «мирной» специальности, где нет таких волнений, как на сцене, рефлексии, и пр. Папа ее послушал, стал талантливым, ведущим инженером, но, видимо, нереализованность ярко выраженных способностей, его мучила, и поэтому он слишком рано ушел из жизни. Вообще, дар же дается человеку не просто так… Я же проучившись три курса, взяв гран-при на Всесоюзном джаз-рок фестивале «Нижегородская весна», с символической песней «Я верую», великолепной негритянской певицы Мэхэлии Джексон, все-таки выбрала музыку, и отец меня очень тогда активно поддержал.

- Как бы то ни было, знаю, что архитектуру вы не забыли, приобретенные навыки применили при благоустройстве своего деревянного дома на Псковщине, на острове Залит. Я не ошибаюсь?

- Нет, этот дом для нашей семьи знаковый. Раньше там жила любимая духовная дочь нашего старца, туда приходило множество паломников, монахи, священники, и даже архиереи со всего земного шара, и это счастье, что батюшка благословил нас купить этот дом. Я из одноэтажного строения сделала двухэтажное, чтобы места стало побольше. Кроме того, в саду организовала большой стол под навесом, для трапезы. Главное, старалась сохранить русский дух, чтобы не было ощущения новодела, и, мне кажется, это удалось. Я собственноручно выкладывала печь традиционными изразцами, делала встроенную мебель, и убеждала строителей, что проект моей крыши вполне себе реализуем. Безусловно, все это я затеяла не только для себя. Мы крепко дружим с одним детским домом в Подмосковье, и мне очень хотелось организовать для ребят такое нормальное лето в деревне, на просторе, как у всех, как у меня в свое время было у бабушки на Волге. И я теперь их приглашаю отдыхать к нам на озеро. Как же обожаю эту нашу природу среднерусской полосы!

- К слову, вы не раз отклоняли долгосрочные иноземные контракты, объясняя это невозможностью пребывать за границей, где вы не чувствуете благодати…

- Уже на пятый день тянет на родину, пластмассовые, дежурные улыбки повергают в уныние, как и массовый культ потребления. Видимо к России у меня корневая любовь. В других широтах есть природная красота, но благодать отсутствует.

- Вас Бог наградил великолепным голосом, помноженным еще на фееричный темперамент… Наверняка, и в вузе шли своим путем, не слишком ориентируясь на какие-то догматические правила…

- Точно, как-то на третьем курсе, когда у меня менялась манера пения, я даже отказалась петь на экзамене, так как по-старому петь уже не могла, а по-новому еще не научилась. Меня все-таки заставили, я спела, чтобы отвязаться, и мне поставили «четверку». Единственную, за все время обучения, поскольку в итоге мне выдали «красный диплом», но, спустя годы, наш зав.отделением Игорь Михайлович Бриль, известный джазовый музыкант, вспоминая ту ситуацию очень сокрушался и извинялся за то, что это произошло. Кстати, меня и на конкурс молодых исполнителей «Юрмала-86», практически «уговорили» поехать за честь Гнесинки . Я была против – не нравятся конкурсы.

- Вы же всегда в них доходите до финала. Вам разве не свойственен спортивный, соревновательный азарт, конкурентная борьба?

- Это было во мне, по глупости, много лет назад. Сегодня другие совсем мотивации. Важно, чтобы меня от замысла штормило в хорошем смысле этого слова. Существуют проекты, в которых ты что-то делаешь такое, что никогда в обычной творческой жизни тебе не приходится делать. Меня вдохновляют моменты, когда требуется решить сложную задачу, не уронив своего музыкального и человеческого достоинства. Это некая сдача экзамена перед самой собой.

- Судя по вашей натуре, слово «нет» вы не признаете в принципе…

- Вы угадали. Я всегда говорю своей команде, что «не могу», это значит «не хочу». Когда существует желание, реально горы свернуть. Лично я упорная, и умею добиваться своего.

- Вы пели в ресторане Нижнего Новгорода, вас там заметил Олег Лундстрем, позвал учиться в Москву, и вы поехали, еще студенткой пели с его оркестром, параллельно еще с оркестром Анатолия Кролла… Что вам дали эти корифеи?

- Говорят, «когда Господь звонит, снимайте трубку», и я всегда была внимательна к определенным знакам. Смысл в том, что когда ты идешь именно своим путем, важны не трудности, которые тебе обеспечивают люди и обстоятельства, а твоя нацеленность на результат. Олег Леонидович узнал о моем существовании еще в столице, как и музыканты из «Машины времени», «Автографа», специально инкогнито приехал меня послушать, потом посоветовал Гнесинку… Лундстрем, Кролл подарили мне бесценную возможность петь с джазовом бэндом. Вот я абсолютно солидарна с Ричи Блэкмором, который говорил, что музыкант не владеющий классикой и джазом, не имеет право называться рокером. Действительно, классика – это фундамент. А сложные гармонии, ритм джаза дарит ощущение полной свободы, парения. Это искусство импровизации дает совсем другое восприятие музыки. Люди же считывают эмоцию, и каждый рисует в воображении свою картинку. Был такой потрясающий художник – Чистяков, учитель Серова, который напутствовал молодое поколение: «Прежде рисуй дыхание, а потом губы. Прежде рисуй взгляд, а потом глаза».

- Сотрудничая с уважающими вас мэтрами, вы чувствовали свою некую избранность, что вас отмечают столь значимые профессионалы?

- Ну, если бы была дурой полной, то, наверное бы, чувствовала. А так всегда испытывала волнение перед выступлениями, опасалась подвести коллектив, что-то сделать не на уровне. Надо же было соответствовать. Конечно, когда пришел опыт, страх улетучился, и ему на смену пришел драйв от исполнения, я стала больше проникать в текст, и даже однажды барабанщик ко мне подошел, и признался, что много певиц до меня пели эту балладу, но только теперь он, наконец, понял, о чем она.

- Судя по всему, вы весьма образованный человек во многих сферах, помимо художественной литературы, прочитали много духовных книг, тома по истории, философии…

- Да, я полюбила учиться в уже весьма сознательном возрасте, даже не юношеском. Имеется ввиду самообучение. Я ведь выжимаю знание, умение, как из губки, из всех, кого мне посылает судьба. Естественно, тех, у кого можно чему-то научиться. И меня удивляют люди, которые проходят мимо интересных личностей. Знаете, почему у нас нет достойной, современной музыки?! Люди стремятся к сиюминутному успеху, об интенсивной учебе даже не помышляют, не хотят получать удовольствие от процесса своего развития, познавания себя, таким образом. Недаром же мудрецы говорят: «познай себя, и довольно себя». Мы же вытаскиваем образ Божий из себя, раскрываемся, совершенствуемся. А когда еще неразвитый человек выскакивает на сцену, да и в политику и экономику тоже, они не отдают себе отчета в том, что не просто ничего не могут дать людям, но могут еще и навредить.

- Кстати, а по-вашему мнению, русский рок сейчас по какой траектории двигается?

- А где вы его слышали?! Его у нас нет. Дело в том, что рок – это современная классика, а необразованным неучам, которые не освоили эту самую классику и джаз, нечего там делать, они даже права не имеют называть себя рок-музыкантами! Есть же эталонные примеры: великий Фредди Меркури еще в школе играл на фортепьяно Рахманинова, которого очень любил. Поэтому у него такая гармония, мелодизм в песнях. Если бы не этот фундамент, навряд ли что-то построилось у него с Монтсеррат Кабалье, с которой они записали грандиозный совместный альбом. Посмотрите, «Битлз», «Пинк Флойд», которые знали Стравинского, Прокофьева, Чайковского, играют лучшие симфонические оркестры мира. А наши с гордостью заявляют, что они самоучки и трех аккордов достаточно для написания музыки. Грустно это. Чего-то пытаются копировать, причем еще и у второсортного продукта, не обращаясь к своим корням. У знаменитых западных рок-групп русских мотивов в музыке гораздо больше, нежели у наших.

- Прежде чем создать свою группу «Красная Пантера», а затем «Гелла», вы пели в «Рок-ателье» Криса Кельми, который, видимо переживая уходящую популярность, в настоящий момент напоминает о себе лишь пьяными выходками…

- Сразу хочу вас поправить, что в «Рок-ателье» я практически не пела. Просто ездила на гастроли, выходя только на песню «Замыкая круг», потом я записала пару песен Криса для пластинки «Рок-ателье»… Зато у нас были классные репетиции с музыкантами, с волшебными импровизациями. Я, к слову, ведь отказалась петь «Ночное рандеву» Кельми, потому как было очевидно, что это стопроцентный хит, а я шлягеры терпеть не могу, не желаю работать для толпы, хочу петь для народа, который ждет осмысленных текстов и мелодий, чтобы сверить свою карту с твоей, и мне близок трудный путь, концептуальные решения.

- То что вы такая неформатная девица-певица, вам это дает определенную фору?

- Зачем вы говорите про пресловутые ярлыки?! Формат – это музыка для туалетов, такая, которая не будит душу. Вот едет кто-то от жены к любовнице, и чтобы его совесть не просыпалась, слушает всякую ерунду. Или одинокие женщины успокаивают себя упоительными, жалостливыми песенками…А может у них и жизнь такая не сложившаяся, потому что они музыку неправильную слушают?! Между прочим, непонятные форматы появились в последнее время, благодаря некомпетентным редакторам с минимальным. Многие из нынешних наших «топовых» и «форматных» были не в формате, пока не занесли по паре миллионов долларов. Это же такая типичная история, к сожалению. Вы заметили, с каким презрением произносят сейчас «шоу-биз», а все потому, что люди испохабили это понятие. Наш с Алексеем случай, единственный, по-моему, когда творчество пробило стену. Я же вернулась на сцену, на телеэкран по просьбе людей. В соцсетях люди писали, прямо-таки, взывали, что так уже устали от попсы, и что я не имею права зарывать свой талант даже в Святую Землю (улыбается).

- У вас фантастическая биография, вы, как и в далеком 1992 году были признаны лучшей рок-певицей в стране, так и в 2014 году, по результатам интернет-голосования, стали лучшей сольной исполнительницей. Получается, умеете возрождаться, подобно птице Феникс?

- У меня в жизни все идет своим чередом, роман пишется. Просто был период, когда требовалось закрыть занавес. Я – достаточно суровый к себе человек, (от этого, может, излишне строга к другим и к тому, что делаю). Мне нужно было переварить внутри многие вещи, ответить себе на серьезные вопросы … Иначе я не имею права выходить к людям. Тем более, мне было не ясно, отчего люди сами себя так опускают: слушают примитивные мелодии, читают бульварную прессу...Тогда не было Интернета, и я еще не знала, что есть много совсем других людей… На поверхности болталась одна шелуха, как это обычно бывает: гораздо активнее себя проявляют бездари, а не те на кого можно нравственно ориентироваться. В любом случае, я выдержала паузу, а позже занавес вновь открыла. У нас, к сожалению, принято считать, что пока человек мелькает по «ящику», он на вершине. Это чушь. Все самое захватывающее в моей жизни происходило как раз, когда меня в «ящике» не было.

- Но потом возник Первый канал, шоу-проект «Две звезды», где вы стали победительницей…

- И мне уже было что сказать. Люди жаждали услышать что-то настоящее, не на потребу, что называется. Все же истосковались по глубокому. Кризисы это ясно демонстрируют. Все начинается с разрухи в головах. Нельзя оставаться равнодушным к происходящему, ведь самые гнусные преступления совершаются с молчаливого бездействия толпы. Вот вы говорите, что люди побывав якобы на вершине, когда их забывают, начинают страдать, пить… Смысл в том, что успех, это значит успеть. Успеть разобраться с собой, со своим предназначением на Земле. Временная известность у толпы не является успехом. Тем более, когда спустя несколько лет тебя уже не принимают, значит, подлинного успеха точно не было. Гениальные произведения искусства, и имена их авторов живут в веках.

- Не секрет, что в какой-то момент, вы поступили на режиссерский факультет ВГИКа, снимались и как актриса, и в качестве режиссера сделали курсовую работу с Евдокией Германовой, и дипломный фильм «Колокол» сняли с Ларисой Гузеевой и Иваном Охлобыстиным. Теперь и над своими клипами трудитесь… Кино, это некий новый этап?

- Когда я вела жизнь непубличную, мы с Алексеем писали много музыки для кинокартин, в том числе и зарубежных. И однажды я приняла решение получить новый объем знаний для себя, и нисколько не жалею об этом. Кино, как и архитектура со своей пластичной гармонией форм, помогла в музыке – у меня изменился образный строй, появились другие выразительные средства, визуальные нюансы, в тех же выступлениях, появилось отношение к концерту, как к некоему цельному действу. Но, честно говоря, пока я не ощущаю в себе потенциала снять нетленку. Скорее вижу себя помощником у гениального режиссера, которому пошли бы на пользу мои организаторские способности, ответственность, умение видеть перспективу, не пренебрегать мелочами, трудиться с максимальным КПД, и с минимальными затратами добиваться наибольших результатов. Вот на днях призналась Александру Котту, что когда закончу с пением, сразу же приду к нему на площадку, если позовет, потому как нравится, что он снимает.

- А вы склонны к сочинительству ?

- Недавно как раз играла мужу произведение, которое написала в третьем классе. Но, я, увы, никогда не записываю то, что у меня порой выскакивает из-под пальцев. Конечно, что-то особо ценное оседает в песнях, в виде каких-то строчек… Я рада, когда мой супруг, Алексей Белов, человек с безупречным вкусом, музыкант с мировым именем, лидер группы «Парк Горького», который двенадцать лет жил в Америке, гастролировал по всем странам, оставляет в композициях какие-то мои идеи.

-Раз уж вы говорите про мужа… Известно, что два своих первых брака вы называли истерикой, и только когда стали воцерковленным человеком, вступили на путь духовного поиска, познакомились со старцем, встретили своего человека. Не случайно свою сольную программу вы назвали «Территория любви»…

- Если человеку суждено состоять в браке, то у него совершенно точно есть своя половина на Земле. Только у некоторых не хватает выдержки ее дождаться. Пресловутые бабочки в животе – самые худшие советчицы. Настоящее чувство начинается с дружбы. Не зря же говорят, что во влюбленности смотрят друг на друга, а в любви в одну сторону.

- Ваш супруг рассказывал в интервью о замечательных своих встречах с Шэрон Стоун, Френком Заппой… Наверняка и у вас были памятные встречи, которые произвели ошеломляющее впечатление. Можете поделиться?

- Елену Васильевну Образцову в качестве эталона я выбрала еще шестилетней девчонкой. В ту пору блистали, пользовались колоссальным авторитетом и Архипова, и Вишневская, и Синявская, но мне была ближе именно Образцова. А когда мы с ней познакомились на шоу Первого канала, она оказалась ровно таким человеком, какой я ее себе и представляла. На фоне своих шуточек порой даже на грани фола, Елена Васильевна была настолько глубоким человеком, который своим творчеством неизменно отвечал на мои вопросы. То, что она говорила, находило отклик в моей душе. Она же не раз замечала своим юным коллегам: «Вы поете ноты, а я музыку. Вы поете в зале, а я на небе». Я мыслю также, поэтому мы с ней находились на одной волне, и понимали друг друга практически без слов.

- Читала, что вы какая-то уникальная хозяйка: готовите по старинным рецептам, виртуозно шьете, столяркой на досуге занимаетесь... Все так?

- Конечно. Готовлю по маминым особым рецептам, но проявляю везде фантазию, привношу что-то свое. В принципе, предпочитаю здоровую, простую кухню, без специфических изысков. И мечтаю, наконец, выйти с холстом и красками на пленэр, но сейчас как раз доделываю стеллажи для веранды. А что касается шитья, то как-то одна Примадонна пренебрежительно отозвалась о моем увлечении: «Она даже сама себе наряды шьет!» Мол, не царское это дело. А ведь вот жена Николая Второго, императрица Александра Федоровна, собственноручно штопала, шила мужу вещи, и не гнушалась этим занятием. Плебейское отношение к труду меня так веселит в наших нуворишах, особенно в дамочках полусвета! Истинные аристократы служат духу, и всегда работоспособны. У нас нет этой элиты, ее перестреляли в прошлом веке. Страна огромная, а так мало достойных…

- Помимо музыки и семьи, вас еще хватает и на фестиваль Движение Добрых Дел в своем Наро-Фоминском районе…

- Да, мне придумалось это объединяющее движение людей, которые имеют насущную потребность что-то делать для других, а не только для себя. Не ради наживы или славы, а по зову сердца. Только дела, это плоды наших дум и устремлений, и именно по ним о нас надо судить. Так что буду рада пополнению в нашем сообществе (улыбается).

Елена Грибкова, журнал "UAM" ("Уральские авиалинии"), 01 января 2016

   
 
Создание и поддержка сайта DotRuSite